Неточные совпадения
Замечу кстати: все поэты —
Любви мечтательной друзья.
Бывало, милые предметы
Мне снились, и душа моя
Их образ тайный сохранила;
Их после муза оживила:
Так я, беспечен, воспевал
И деву гор, мой идеал,
И пленниц берегов Салгира.
Теперь от вас, мои друзья,
Вопрос нередко слышу я:
«О ком твоя
вздыхает лира?
Кому, в
толпе ревнивых дев,
Ты посвятил ее напев?
Раскольников не привык к
толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что хотя одну минуту хотелось ему
вздохнуть в другом мире, хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.
Легко
вздохнули странники:
Им после дворни ноющей
Красива показалася
Здоровая, поющая
Толпа жнецов и жниц, —
Все дело девки красили
(
Толпа без красных девушек,
Что рожь без васильков).
Самгин ярко вспомнил, как на этой площади стояла, преклонив колена пред царем,
толпа «карликовых людей», подумал, что ружья, повозки, собака — все это лишнее, и,
вздохнув, посмотрел налево, где возвышался поседевший купол Исакиевского собора, а над ним опрокинута чаша неба, громадная, но неглубокая и точно выточенная из серого камня.
Ближе к Таврическому саду люди шли негустой, но почти сплошной
толпою, на Литейном, где-то около моста, а может быть, за мостом, на Выборгской, немножко похлопали выстрелы из ружей, догорал окружный суд, от него остались только стены, но в их огромной коробке все еще жадно хрустел огонь, догрызая дерево, изредка в огне что-то тяжело
вздыхало, и тогда от него отрывались стайки мелких огоньков, они трепетно вылетали на воздух, точно бабочки или цветы, и быстро превращались в темно-серый бумажный пепел.
Он очень неохотно уступил настойчивой просьбе Варвары пойти в Кремль, а когда они вошли за стену Кремля и
толпа, сейчас же всосав его в свою черную гущу, лишила воли, начала подталкивать, передвигать куда-то, — Самгин настроился мрачно, враждебно всему. Он
вздохнул свободнее, когда его и Варвару оттеснили к нелепому памятнику царя, где было сравнительно просторно.
Он был без шапки, и бугроватый, голый череп его, похожий на булыжник, сильно покраснел; шапку он заткнул за ворот пальто, и она торчала под его широким подбородком. Узел из людей, образовавшийся в
толпе, развязался, она снова спокойно поплыла по улице, тесно заполняя ее. Обрадованный этой сценой, Самгин сказал, глубоко
вздохнув...
Мы пристали к одной из множества пристаней европейского квартала, и сквозь какой-то купеческий дом, через
толпу китайцев, продавцов и носильщиков (кули), сквозь всевозможные запахи протеснились на улицу, думая там
вздохнуть свободно.
И она горько
вздыхала. А я презрительно нес свою ученую сутулость дальше, сквозь смеющуюся, веселящуюся, шумную
толпу.
Я стоял, пока Дэзи не затерялась среди
толпы; потом вернулся в фойе,
вздохнув и бесконечно жалея, что ответил на приветливую шалость девушки невольной обидой.
В то время как набившаяся
толпа женщин и мужчин, часть которых стояла у двери, хором восклицала вокруг трупа, — Биче, отбросив с дивана газеты, села и слегка, стесненно
вздохнула. Она держалась прямо и замкнуто. Она постукивала пальцами о ручку дивана, потом, с выражением осторожно переходящей грязную улицу, взглянула на Геза и, поморщась, отвела взгляд.
Доктор сердито поглядел на меня,
вздохнул и отошел. Я отдал общий поклон и направился к балаганам. Пробираясь сквозь густую
толпу, я оглянулся и поглядел на дочь мирового. Она глядела мне вслед и словно пробовала, вынесу я или нет ее чистый, пронизывающий взгляд, полный горькой обиды и упрека.
Поэтому он даже
вздохнул с облегчением и с радостной доверчивостью поднялся навстречу добродушному Джону Келли, который шел к нему, расталкивая
толпу.
Слушая новые речи, Евсей робко улыбался, беспомощно оглядываясь, искал вокруг себя в
толпе человека, с которым можно было бы откровенно говорить, но, находя приятное, возбуждающее доверие лицо,
вздыхал и думал...
Воевода подождал, пока расковали Арефу, а потом отправился в судную избу. Охоня повела отца на монастырское подворье, благо там игумена не было, хотя его и ждали с часу на час. За ними шла
толпа народу, точно за невиданными зверями: все бежали посмотреть на девку, которая отца из тюрьмы выкупила. Поравнявшись с соборною церковью, стоявшею на базаре, Арефа в первый раз
вздохнул свободнее и начал усердно молиться за счастливое избавление от смертной напасти.
Она
вздохнула и тихо развела ладонями. И
вздохнула с нею вся низкая придавленная комната, и заметались в тоске ночные тени, бесшумною
толпою окружавшие о. Василия. Они рыдали безумно, простирали бессильные руки, и молили о пощаде, о милости, о правде.
В груди Бурмистрова что-то оборвалось, на сердце пахнуло жутким холодом; подняв голос, он напрягся и с отчаянием завыл, закричал, но снова, еще более сильно и мощно, сотнями грудей
вздохнула толпа...
«Шумят!» — счастливо думал Бурмистров и тяжко
вздыхал, вспоминая себя среди
толпы людей. Каждый раз, когда он вспоминал это событие, оно выступало перед ним все более значительно, красиво и манило его снова к людям, в шум и суету.
— У-ух! — тяжело и жадно
вздохнула разом вся
толпа.
У него важные дела, которые, может быть, касаются не одного нашего города («О, вай-вай!» — опять точно
вздохнула толпа, но теперь это было признание великой важности дела, которое призывает рабби)…
— О-о-ух! о-о-ох! — могуче
вздыхала толпа, приседая, натягивая веревки и снова быстро выпрямляясь, как бы готовая оторваться от земли и взлететь на воздух.
Вдруг откуда-то вырвалась
толпа странных, точно сцепившихся между собой звуков духовой музыки и понеслась над городом в бешено громком вальсе. Одна нота была такая тяжёлая, обрывистая — уф, уф! Она совсем не вязалась с остальными и, тяжело
вздыхая, лезла выше всех остальных… Казалось, что-то большое и тяжёлое грузными прыжками пробует вырваться на волю и не может.
Тихон Павлович взглянул на лицо усопшего,
вздохнул, перекрестился и, увлекаемый
толпой, пошёл за гробом, посматривая на дьякона, заинтересовавшего его массивностью голоса и фигуры.
Когда Марфа стала подходить к дочернему двору, она увидала большую
толпу народа у избы. Одни стояли в сенях, другие под окнами. Все уж знали, что тот самый знаменитый богач Корней Васильев, который двадцать лет тому назад гремел по округе, бедным странником помер в доме дочери. Изба тоже была полна народа. Бабы перешептывались,
вздыхали и охали.
Пронесся тонкий, жужжащий звук камертона. Регент, любимец и баловень купечества, лысый, маленький и толстый мужчина, в длинном сюртуке, более широкий в заду, чем в плечах, топким голосом, бережно, точно сообщая хору какую-то нежную тайну, задал тон.
Толпа зашевелилась, протяжно
вздохнула и стихла.
Перед Преображенским полком он остановился, тяжело
вздохнул и закрыл глаза. Кто-то из свиты махнул, чтобы державшие знамена солдаты подошли и поставили их древками знамен вокруг главнокомандующего. Кутузов помолчал несколько минут и видимо неохотно, подчиняясь необходимости своего положения, поднял голову и начал говорить.
Толпы офицеров окружили его. Он внимательным взглядом обвел кружок офицеров, узнав некоторых из них.